GAME OVER Как Nintendo завоевала мир (Глава 5.1 Прибытие в Америку) Онлайн Книги и Журналы О Nintendo - (Читайте Коды, Секреты, Пароли, Статьи) - OldCityRetroGames

Меню

Категории, жанр

Sega MegaDrive, Genesis
Dendy, Nes, Famicom
Sony Playstation (PS 1, PS One)
Snes, Super Nintendo
3DO (Panasonic, GoldStar)
PC (Dos, Windows)
Sega Master System
Atari 2600
История
О Nintendo
PC Engine (TurboGrafx-16)
Amiga CD32
NeoGeo
Sega Saturn

Главная » Читать » Онлайн Книги и Журналы » О Nintendo


GAME OVER Как Nintendo завоевала мир (Глава 5.1 Прибытие в Америку) (Онлайн Книги и Журналы)

Глава 5. Прибытие в Америку

Уважаемая в Киото семья Минору Аракавы занималась текстильным бизнесом на протяжении четырех поколений. Их компания импортировала качественный шелк из Китая, а с Запада — хлопок и продавала их японским производителям постельного белья, кимоно, юката и предметов одежды западного стиля. Бизнес рос стабильно, со временем превратив компанию в одну из самых крупных японских компаний такого рода; семья Аракавы начала вкладывать деньги в недвижимость в самых дорогих районах Киото.

Ваитиро, отец Минору Аракавы, управлял Arakawa Textiles с большим старанием. Хотя он и был бизнесменом средних способностей, но управлял тысячей своих служащих довольно эффективно и стабильно, довольствуясь скромной, но постоянной прибылью: в среднем от пяти до шести миллионов долларов в год. Ваитиро Аракава не верил в кредиты или быстрый рост. Его больше занимало высокое качество продуктов компании Arakawa Textiles и поддержание хороших отношений с поставщиками и клиентами.

Это была семья аристократов с глубоко укорененными традициями. В доме Аракавы важную роль играла чайная церемония. У них часто собирались соседи и друзья. Сам Ваитиро не избежал влияния Запада — он часто носил пиджак и галстук, — но их древний дом во многом оставался таким же, каким он был на протяжении последних ста лет.

Мать Минору, Мити Исихара, носившая кимоно с широким шелковым поясом оби и деревянные башмаки гэта, происходила из еще более уважаемой семьи, чем ее муж. В роду Мити Исихары были император Уда, правивший в восьмом веке, и первый мэр Киото. Ее отец был видным членом парламента. Род Исихары владел большим количеством земель, которые арендовали другие семьи, отдавая половину собранного урожая. Когда Мити Исихара и Ваитиро Аракава поженились, объединенные землевладения двух семей составили одну пятую всего Киото.

Мити Аракава была художницей и проводила дни в семейном саду или в студии, где она, рисуя, всегда что-то напевала. Ее картины висели на стенах дома наряду с работами Пикассо, Поля Сезанна и Ренуара.

Аракава много ожидали от трех своих детей, постоянно напоминая им, что их положение — и их фамилия — накладывают на них определенного рода ответственность. Дети воспитывались тихими, добросовестными и были обучены безупречным манерам.

Традиции определили путь двух детей Аракавы. Старший сын, Сёити, должен был возглавить семейный бизнес. Окончив колледж, он приступил к работе в Arakawa Textiles. Его сестра поступила так, как от нее и ожидали: вышла замуж за профессора медицины.

Но с третьим ребенком, Минору, все было не столь ясно. Иногда младшие дети следовали за старшими и тоже начинали заниматься семейным бизнесом, но это не было стандартом. Родители советовали Минору заниматься тем, что сделало бы его наиболее счастливым, и он мучительно пытался выбрать себе профессию. Его отец дал простой совет: «Будь бескорыстен, делай что-нибудь для других». Вспомнив этот совет через много лет, Минору засмеялся: «Не думаю, что мне это удалось».

В 1964 году он поступил в Киотский университет и учился на общем курсе, пока на третьем курсе не остановился на основном предмете своей специализации — жилищном строительстве, в котором получил степень магистра. Он выпустился с отличием, но совершенно не представлял, что делать дальше.

Богатство семьи Минору ставило его в привилегированное положение. «Довольно сложно, когда тебе не нужно работать, — рассказывал он. — Ты должен думать. Это только звучит легко, но порой это совсем не так. Я изо всех сил пытался понять, почему мы здесь и как нужно прожить свою жизнь наилучшим образом».

Аракава решил искать ответ на этот вопрос за границей, вдалеке от закрытого и замкнутого мира Японии. Он поступил в Массачусетский технологический институт с целью продолжить изучать жилищное строительство; за несколько месяцев до начала учебного года поехал в Бостон. Там он выкупил старенький микроавтобус Volkswagen и поехал на нем через всю Америку. Выделяя по пять долларов в день на расходы, он останавливался в государственных парках, национальных лесах и на автомобильных стоянках. «Каждый штат был словно отдельная страна, — говорил он. — Люди не походили ни на кого, кого бы я мог знать».

В год его путешествия, в 1971 году, Соединенные Штаты вовсю штормило из-за антивоенных демонстраций. За всем происходившим Аракава наблюдал со стороны. В 1968 году он и сам принимал участие в столкновениях в Киотском университете между радикально настроенными студентами и полицией, но он признает: «Я бросал камни, не понимая, что происходило вокруг». На этот раз перед глазами Аракавы были проблемы поважнее: война во Вьетнаме, экономическая несправедливость и расизм.

В городах на пути его следования он как мог изъяснялся на своем высокопарном английском с людьми, которых он встречал в кафе, книжных магазинах и парках. Он был очарован многообразием окружающей его жизни. К тому времени, когда он вернулся в Бостон, накрутив на одометре автобуса 15 000 миль, в его голове было еще больше вопросов, чем в начале его путешествия.

Несколько лет спустя коллеги Аракавы по бизнесу нашли бы нелепым, что такая переоценка ценностей предшествовала его становлению как руководителя компании, которую будут обвинять во всем: от несправедливых торговых ограничений до отказа брать представителей меньшинств на работу. В некотором смысле корни его дальнейшего успеха частично тянутся из той поездки через Америку. Выросший среди тенистых садов и мирных храмов, обступивших узкие улицы Киото, в традициях, поощрявших послушание, он сам, находясь в шести тысячах миль от дома, в центре Америки, встречал парней и девушек, движимых идеями независимости и индивидуализма.

Он был взбудоражен этим и чувствовал, что во многих отношениях они были схожи. «Ты должен найти что-то свое, то, в чем ты можешь себя проявить, — говорил он. — Если ты сможешь найти такое занятие и выбрать цель, в которую веришь, и идти к ней, ты получишь огромное удовлетворение. В том, что я это открыл для себя, не было ничего грандиозного. Такой взгляд на жизнь и сейчас ценен: нацелиться, а затем делать все необходимое, чтобы достичь цели».

Аракава поселился в Кембридже вместе со студентом из Гарварда, который вскоре стал его лучшим другом. Он продолжал свое обучение жилищному строительству, хотя так до сих пор и не определился, как он распорядится своим дорогим образованием. Проучившись полтора года, в 1972 году он получил вторую степень магистра.

Однажды в университетском городке он встретил группу молодых японских бизнесменов, приехавших в Соединенные Штаты в качестве представителей торговой компании. За пивом мужчины хвастались своими работами. На тот момент в японских торговых компаниях случился взрыв занятости, особенно в компаниях, ведущих бизнес по всему свету. Работа, по их словам, была очень интересной. Она включала в себя финансы, бухгалтерский учет, юриспруденцию, дизайн и даже политику и психологию. Нужно было много путешествовать; работа подразумевала большую степень ответственности и свободы. Все это заинтересовало Аракаву, который решил попытаться найти себе работу в подобной торговой компании.

Отъезд из Бостона получился приятным, но с нотками грусти. За это время Аракава обзавелся в Америке близкими друзьями, но все же он стремился вернуться в Японию.

Он сходил на несколько собеседований в торговые компании в Осаке и Токио, и ему предложили должность в компании Marubei, занимавшейся строительством гостиниц и офисных зданий по всему миру. Он переехал в Токио, поближе к штаб-квартире компании, и стал стажироваться. Он снял квартиру, куда вселился вместе со своей девушкой.

На Рождество Аракава вместе со своим старым товарищем из Кембриджа, приехавшим в Токио на праздники, вернулся в Киото, чтобы увидеться с семьей. Они оба вместе с родителями Минору отправились на ежегодный великосветский бал, на который собирались представители высшего общества Киото. В этом небольшом кругу избранных все знали друг друга. Еще до бала Минору предупредил друга о том, что, возможно, там будет скучно. Он не рассчитывал на встречу с Йоко Ямаути, изящной и очень симпатичной женщиной. Ее лицо излучало самоуверенность, а глаза — спокойствие. Темные волосы были убраны назад. Ее левая бровь красиво изгибалась, когда она улыбалась. Она говорила, что не любит танцевать, но той ночью она танцевала очень много.

Еще ребенком Йоко постоянно доставляла своей семье всякого рода беспокойства. Ее прабабушка Тэи, которая вела домашнее хозяйство, вечно ругала Йоко за то, что та постоянно играла под карнизом старого дома, и говорила, чтобы она слезала вниз с высоких деревьев. Тэи, будучи самоуверенной и властной женщиной, принимала наиболее активное участие в воспитании Йоко.

На протяжении тех лет матери Йоко словно не существовало. После рождения Йоко у Митико случилось несколько выкидышей, и она очень часто болела, проводя много времени в своей кровати. Это было за семь лет до того, как она родила еще двоих детей: дочь Фудзико и сына Кацухито. После поправки Митико стала гораздо активнее заниматься своими детьми, порой проводя в разговорах с Йоко по несколько часов. Большую часть времени они разговаривали о Хироси Ямаути.

Ямаути внушал детям страх. Они ненавидели Nintendo, поскольку видели, как компания поглощает их отца. От детей он добивался строгого подчинения своей воле. Дома он установил строгие законы, в том числе нечто вроде комендантского часа. Йоко должна была всегда быть дома за обеденным столом ровно в шесть вечера, хотя сам Ямаути зачастую пропускал эти обеды.

В возрасте под сорок Ямаути приобрел своеобразную мягкую мужскую красоту, которую дополняла вечная сигарета в углу рта. Даже после продажи последней «гостиницы любви» он был хорошо известен в кругу подражающих богеме содержанок Киото. И, хотя Митико ничего не говорила, дети на него были горько обижены.

В 1970 году, в двадцатый день рождения Йоко, Ямаути удивил ее приглашением поехать с ним в город. Она нарядилась и поехала с ним в кабаре, сикикакэ, где их окружили пять гейш, подававших им напитки. Было очевидно, что женщины хорошо знали Хироси. Он пил за совершеннолетие Йоко, а спустя несколько часов отправил ее домой на такси. Сам он пришел домой на рассвете.

Особенно жестко он относился к дочерям. Молодым женщинам, считал он, доверять нельзя. Он видел, чем они занимались, когда в одиночку выходили ночью в свет; при этом многие из них были одного возраста с Йоко. Точно так же его измены, нрав и постоянные отсутствия дома заставили Йоко подозрительно относиться к мужчинам. Она решила, что если она когда-нибудь и заведет семью, то только с таким человеком, который не будет иметь ничего общего с ее отцом.

После того как Йоко исполнилось двадцать лет, ее родители стали присматривать ей жениха, как это порой еще происходило в Японии. Митико попробовала подойти к делу по-современному. Она вместе с другими родителями тайно планировала свидания своих детей. Йоко соглашалась ходить на эти встречи, потому что это была возможность выйти из дома, хотя у нее не было ни малейшего желания связывать с кем-либо свою жизнь.

Когда Йоко находилась уже в выпускном классе колледжа, где она изучала английскую историю, один друг пригласил ее на рождественский бал. Ее отец, презиравший состоятельные семьи Киото, вряд ли бы разрешил ей туда пойти, но его не было в городе. Митико согласилась. Бальный зал был красиво украшен, а музыку играл небольшой оркестр. Йоко наблюдала за всем из холла, попивая из кружки пунш.

К ней подошел человек и пригласил ее на танец. Она могла отказать под предлогом того, что он был навеселе, но посчитала это грубостью. В туго затянутом платье ей было сложно передвигаться, в особенности на выбранных ею высоких каблуках.

Стараясь не отстать от человека, который неловко вел ее в танце по залу, она пыталась привлечь внимание подружки матери, танцевавшей неподалеку. Та уловила просьбу о помощи, перехватив ее партнера и оставив Йоко в руках своего партнера.

Минору Аракава был одет в смокинг с широкими отворотами. Он был высок и худощав, но спортивен. У него были блестящие темные волосы, волнообразно зачесанные на правую сторону. С Йоко они никогда не встречались, хотя и знали друг о друге.

Школьная подруга Йоко приходилась Минору кузиной; она в буквальном смысле бредила им, говоря, что он очень красив и умен. Йоко поразило, насколько он отличался от всех встречавшихся ей мужчин в Киото. Это был космополит с американским образованием, утонченный и забавный.

Весь оставшийся вечер Минору и Йоко провели в разговорах. Они смеялись по поводу своего потенциального родства: они почти стали двоюродными родственниками, ее тетя готовилась выйти замуж за его дядю. Однако свадьба так и не состоялась, потому что дядя со скандалом разорвал помолвку. Это стало непростительным позором для обеих семей, которые по традиции уже обменялись подарками в подтверждение помолвки. Подарком семьи Аракава стала семейная драгоценная реликвия, фамильный герб, вышитый на шелке. Тэи Ямаути в ярости разрезала этот герб пополам и вернула его обратно в таком виде.

После рождественского бала Минору проводил все время в поездах между Токио и Киото, чтобы увидеть Йоко. Они вместе гуляли и обедали. Вскоре Минору сказал своей девушке в Токио, что им лучше расстаться, потому что у него начинаются другие серьезные отношения.

Йоко и Минору наслаждались друг другом, но они опасались мнения семей по поводу их союза. Достаток семей, возможно, был сопоставим, но все же между ними была стена. Один брак уже был прерван, и порезанный герб Аракава служил тому напоминанием.

Мало того, что положение Ямаути в высшем обществе Киото было под вопросом, так и у самого Ямаути не было ничего, кроме презрения, к людям вроде семьи Аракава. Высшие круги общества, считал он, были консервативными и напыщенными. Семья Аракава держала один из самых уважаемых бизнесов, и их состояние было накоплено многими поколениями. С другой стороны, Ямаути возглавил семейную компанию совсем юным — когда ему исполнился 21 год. Он с успехом начал свой бизнес, но мужчины, руководившие уважаемыми в Киото компаниями, избегали его. Когда Ямаути стал вхож в один из таких клубов, более взрослые мужчины либо игнорировали его, либо были с ним откровенно высокомерны. Его стиль поведения хорошо демонстрировал различие, существовавшее между ними: Ямаути открыто выражал свои эмоции — его гнев слышали все, — в то время как представители семьи Аракава всегда вели себя достойно, стараясь не показывать эмоции.

Йоко Ямаути посоветовалась со своей матерью, обещавшей приложить все усилия для помощи. Спустя несколько недель представился удобный случай. Как-то раз Митико удалось зарекомендовать Хироси семью Аракава как отличную от других аристократических семей, гораздо более уважаемую, и молодому Аракаве нужно дать шанс. Митико сделала так, чтобы Йоко пригласила Минору на обед в дом Ямаути. После рассказов Йоко об отце Минору готовился так, будто встречаться предстояло с Доном Корлеоне.

Одетый в строгий костюм, он прибыл в дом Ямаути. После обмена приветствиями он присоединился к семье за низким обеденным столиком, за которым еду подавали Митико и Йоко. Хироси, откинувшись на стуле, отдыхал и изучал ухажера своей дочери.

Вечер шел своим чередом, а Ямаути засыпал Минору вопросами, будто собеседуя того при приеме на работу. Он должен был убедиться, что Минору не был пьющим человеком или ловеласом.

«Вы учились в Гарварде, да? — спрашивал Ямаути. — Это хорошая школа».

Минору вежливо объяснил, что он учился в Массачусетском технологическом институте.

«Никогда о таком не слышал», — сказал Ямаути.

Йоко и Минору пришлось убеждать его в том, что этот институт тоже хорош.

После обеда все переместились в гостиную на чаепитие.

Там, без всяких эмоций, Ямаути посмотрел на Аракаву и сказал: «Если вы собираетесь жениться на моей дочери, вы должны сделать это быстро».

Йоко и Минору обменялись взглядами, и молодой человек вежливо кивнул. «Да, сэр», — сказал он.

Тут Хироси подшутил над Аракавой, сказав, что тот является хорошим выбором, поскольку женщина не должна выходить замуж за слишком красивого человека. «Если у тебя будет красивый мужчина, то девушки ему не будут давать прохода», — сказал он своей дочери.

В конце вечера, уже после ухода Минору, Ямаути позволил себе признаться, что всегда был впечатлен семьей Аракавы. «Аракава настолько замечательный человек, что его сын не может оказаться плохим», — сказал он своей жене.

Вскоре после этого, в марте, Минору официально сделал Йоко предложение. Она любила его, но на почве переживаний взяла паузу на раздумья. В конце концов, было что-то в Минору, что успокаивало ее. Частично это было его чувство юмора и философский склад ума. Ее успокаивал тот факт, что он был младшим сыном, а значит, ему не придется заниматься семейным бизнесом. Нервничая, она наконец-то сказала ему, что согласна и что нужно начинать планировать свадьбу.

Свадьба, состоявшаяся в ноябре, была грандиозной. Вся церемония проходила рядом с массивным оранжево-красным храмом Хэйан, в парке неподалеку от дома Ямаути. На церемонии присутствовало 350 гостей, друзья обеих больших семей (хотя список Аракавы был длиннее, один только Минору пригласил более пятидесяти друзей). За церемонией последовали пышный обед и тосты с шампанским в роскошном танцевальном зале отеля «Мияко».

***

Пара переехала в небольшой дом в токийском районе Огикубо, около Синдзюку, поближе к штаб-квартире Marubeni. Для Йоко переезд в Токио, подальше от родителей, был волнительным событием. Они были счастливыми молодоженами. Как считала Йоко, их брак будет похож на брак родителей Минору, которые после десятилетий совместной жизни по-прежнему любили друг друга, часто гуляли по вечерам и относились друг к другу с теплом и уважением.

Йоко нравилось, с какой нежностью и вниманием к ней относился Минору; она полагала, что сделала правильный выбор: Аракава действительно кардинально отличался от Хироси Ямаути. «Мы жили вместе как обычные влюбленные», — рассказывала она.

К концу их первого, идиллического, года жизни новая работа Аракавы начала отнимать у него все больше и больше времени. После обучения он стал принимать участие в некоторых иностранных делах компании. В их второй год жизни он стал заниматься небольшими проектами, требовавшими его присутствия вне Японии по десять месяцев в году. Он летал в Каракас, Тулузу, Дюссельдорф и Ванкувер. Его вдохновляли эти путешествия и получаемый опыт, однако Йоко чувствовала себя брошенной. «Меня к такому никто не готовил», — жаловалась она своей матери.

Когда Минору был в Токио, все налаживалось, но времени для того, чтобы побыть наедине, у них все равно было немного. Он много работал, и Йоко часто приходилось посещать деловые обеды и коктейльные вечеринки. Обязательства жены японского бизнесмена ей казались ужасными. Их жены, считала Йоко Аракава, не имели различий; их места в неофициальной иерархии зависели от положения их мужей в самой компании. В первый раз, когда Йоко пришла на завтрак жен, она села рядом с женой помощника генерального директора, после чего ее в резкой форме попросили подвинуться. «Они все на меня так посмотрели, — рассказывала она. — Видимо, сразу подумали, что Аракава взял в жены не того человека». Когда ее жалобы матери дошли до Ямаути, тот позвонил из Киото, негодуя и ругая ее за женитьбу с Аракавой. Он сказал ей, что она должна развестись. Йоко думала об этом, особенно когда у них родился первый ребенок, дочь, а Аракава находился за тысячи миль от нее. Очень сильно ее задело, когда как-то раз она приехала встречать его после длительного отсутствия, а он прошел мимо нее — они друг друга просто не узнали.

Однажды вечером, в 1977 году, Минору пришел домой и сказал, что они переезжают в Ванкувер, по крайней мере на год. Его фирма поручила ему разработку большого жилищного комплекса. Руководя бюджетом в один миллион долларов, он должен был отвечать за все — от ведения переговоров по поводу покупки земли до работы с архитекторами и продаж. Йоко он сказал, что Ванкувер — прекрасное место для жизни. Там холодно, туманно, сохранилась первозданная красота природы. Переезд испугал Йоко, но она подумала, что там, вдали от штаб-квартиры компании, они смогут больше времени проводить вместе. И они принялись оживленно обсуждать грядущий переезд.

На следующий вечер Аракава пришел домой с работы и сказал Йоко, что у него плохие новости. Все изменилось: он едет в Канаду, но один. Компания не разрешала женам сопровождать мужей. Он заверил ее, что если работа в Канаде затянется, то перевезет ее; к тому же он будет постоянно мотаться между Японией и Ванкувером.

Йоко провела бессонную ночь. Утром она оделась и пошла в Marubeni. Она ворвалась в кабинет начальника своего мужа. «Если я не поеду, то нашему браку настанет конец», — категорическим тоном сказала она. Начальник выслушал ее и покачал головой. Он с сочувствием сказал ей, что она поехать вместе с ним никак не сможет. Она бы стала помехой для Аракавы; ей будет тяжело жить вне Японии. Йоко ответила, что подаст на развод, если Аракава поедет без нее; их развод стал бы виной компании. Поспорив с ней еще какое-то время, начальник пожал плечами и сдался. «Но, — сказал он, — на вашем месте я бы не стал брать много вещей с собой. Очень скоро вы вернетесь обратно».

Из Японии Йоко и Минору уехали с трехлетней дочерью Маки и двумя чемоданами. Они приехали в Ванкувер, зарегистрировались в гостинице, расположенной рядом с рестораном Denny's, где впоследствии обедали калорийными гамбургерами и десертом из мороженого. «Если это Америка, то я совершила большую ошибку», — сказала Йоко после одного из таких обедов. Дома она курила от случая к случаю, но в Ванкувере начала выкуривать по три пачки в день. Часто она думала о том, что ей нужно воспользоваться кредитной картой, которую ей дал отец для форс-мажорных ситуаций, чтобы купить билеты себе и дочери и улететь домой.

Аракава хотел сэкономить и одновременно настаивал на самостоятельном, без помощи родителей, покрытии расходов на аренду жилья. Он понимал, что не может позволить покупку мебели или платить непомерную арендную плату, потому он прибегнул к хитрости, которой научился еще во время учебы в Массачусетском технологическом институте: снял в аренду меблированный дом у профессора Университета Британской Колумбии, ушедшего в творческий отпуск. Также он купил «хонду сивик» и каждое утро ездил на ней в новый офис, в котором работал по четырнадцать и более часов, в то время как Йоко пыталась освоиться в Канаде.

До переезда она была уверена в своем английском, но выяснилось, что она с трудом понимает людей на улицах. Она пыталась учить язык по телепередачам и выработать акцент, как у лейтенанта Коломбо. Групповые занятия английским стоили 10 долларов в час, что было слишком дорого. Она наняла няней пожилую канадку за полтора доллара в час и попросила ту поправлять все ошибки в речи.

Ее английский улучшился, но она по-прежнему жаловалась Минору на то, что сидела дома взаперти. Однажды он купил подержанный «шевроле» за 700 долларов, открыл счет в банке и дал ей карту Ванкувера. «У тебя есть деньги, средство передвижения и карта. Вперед!» — сказал он.

Но Йоко по-прежнему была несчастна. Первая же попытка выехать из дома привела к стычке с полицией. Соседи были несдержанны и грубы. У нее не было друзей, и мужа она почти не видела. Если не считать приходившей к ним няни, она проводила свое время только с дочерью.

 

Прошел год. Родилась вторая дочь Масаё. Профессор, чей дом они снимали, вернулся, поэтому нужно было куда-то переезжать. Минору не хотел тратить деньги на перевозчиков, поэтому Йоко пришлось упаковывать все самой, и они вдвоем перевезли все вещи. Это был первый из восьми переездов, пока они не купили свой собственный дом в Западном Ванкувере.

Единственная цель Аракавы по работе заключалась в постройке жилья. Marubeni испытывала финансовые трудности, поэтому успешное выполнение этого проекта могло бы помочь компании. К тому же всем бы стало ясно, насколько он важен для компании. Минору разделил имевшийся бюджет, предоставленный компанией, и развернул строительство на земле, которую приобрел неподалеку от Ванкувера. Он руководил очисткой земли, помогал с проектированием и разработкой комплекса, наблюдал за ходом строительства. Когда были готовы первые дома, Аракава сам, иногда с помощью Йоко, работал в качестве агента по продажам. Для того чтобы продать один из кондоминиумов, он провел двое суток, выкрашивая стены в персиковый оттенок специально для потенциального покупателя. Изнурительные усилия окупились, когда Аракава стал приносить устойчивую прибыль на инвестиции компании.

В то же самое время Аракава пытался вытащить Marubeni из другого проекта в Ванкувере, на котором компания теряла деньги. В совместном предприятии с канадской компанией, занимавшейся недвижимостью, филиал Marubeni выстроил в пригороде высотный жилой комплекс под названием «Центральный парк». Проект, включавший в себя 434 квартиры, был закончен в тот момент, когда рынок недвижимости начал падать. Квартиры не продавались, и Аракава встретился со своими канадскими партнерами, чтобы обсудить минимизацию потерь. Для Аракавы это был жестокий бизнес, хотя были и свои плюсы. Благодаря своей работе он познакомился с человеком, впоследствии ставшим его хорошим другом, — Филом Роджерсом, высоким англичанином со светлыми волосами и пристальным взглядом; он работал на канадских застройщиков.

***

Йоко, звоня матери в Японию, наговаривала огромные телефонные счета. В 1979 году, спустя два года, их семья прилетела в Киото. В один из вечеров, уже после обеда, Ямаути попросил Минору бросить Marubeni и Ванкувер. Он хотел, чтобы тот присоединился к Nintendo и открыл производство в Малайзии. Многие японские компании — производители игрушек переносили производство в страны с более дешевой рабочей силой. Это было, по словам Ямаути, предложение, от которого нельзя отказаться.

Для Йоко это было шоком. Она не хотела иметь ничего общего с Nintendo. Ее отец был женат на бизнесе. Он приносил домой весь свой гнев и все свое недовольство, когда дела шли плохо. Он сам обвинял Nintendo в своих хронических болях в животе. На протяжении всего ее детства семья ждала его дома по вечерам, опасаясь его настроения. «Нас всех это касалось, — вспоминала она. — Мы все страдали».

Хотя Минору работал так же много, как и Ямаути, в их с Йоко семье царило равноправие. Она бы ни в коем случае не позволила Минору пойти на работу в Nintendo: тогда бы Хироси Ямаути вновь смог бы контролировать ее жизнь.

Аракава также с подозрением отнесся к предложению тестя. «Он решил, что я очень похож на него, — говорил он. — Или, возможно, он вновь хотел проверить меня». К тому же Аракава не испытывал интереса к переезду в Малайзию, которая ему казалась такой же далекой, как Сибирь.

Они уехали из Киото, так и не дав Ямаути ответа, но для Йоко все было очевидно. Разговаривая из Ванкувера со своей матерью, она высказалась категорически против перехода мужа в Nintendo. Митико настолько разозлилась, что не разговаривала с Йоко в течение нескольких следующих месяцев.

Сам Аракава был полностью погружен в свой проект для Marubeni, который приносил все больше и больше прибыли. В общей сложности он построил порядка 350 кондоминиумов, и все они продались очень быстро. Marubeni потеряла деньги на «Центральном парке», но новый проект Аракавы принес существенную прибыль. Он отклонил предложение тестя, и Хироси Ямаути отбросил идею производства за границей. Однако он не сдавался в своих попытках вовлечь зятя в семейный бизнес.

Если бы Хироси Ямаути был намного моложе и говорил по-английски, он бы сам занялся бизнесом за границей. Он мечтал уехать в Соединенные Штаты, остаться там жить и добиться успеха.

Ямаути хотел выйти на американский рынок, и для этого ему нужен был надежный человек. Йоко рассказывала Митико про удачи своего мужа, а та, в свою очередь, рассказывала все Хироси. Ямаути был впечатлен не только управленческими и организационными навыками Аракавы, но и его настойчивостью и преданностью делу. Сын Ямаути, Кацухито, был слишком молод и неопытен, чтобы взять на себя такую ответственность; он пошел на работу в рекламное агентство Dentsu. Оставался один Аракава; приобретенный им в Marubeni международный опыт был бесценен. Ямаути было необходимо убедить своего зятя возглавить американское подразделение компании.

Минору и Йоко вновь посетили Киото в начале 1980 года. Одним вечером вся семья отдыхала в гостиной после обычного ужина в доме Ямаути. Все расселись в плетеных креслах, Митико принесла стаканы со скотчем. Йоко смотрела в окно, выходившее в сад, где она играла в детстве. Теперь же все выглядело так, словно за стеклом была картина.

Хироси Ямаути пригладил волосы тонкой рукой. Не обращая внимания на жену и дочь, он мягким голосом обратился к Минору. Но вскоре он разошелся и заговорил решительно, пристально глядя на зятя. Ямаути потребовалось два часа, чтобы в общих чертах обрисовать свой план.

Ямаути понимал, что для Аракавы это будет сюрпризом; но Аракава все-таки был шокирован известием, что весь план зависит от него. Аракава глотнул скотча и посмотрел на сжавшую губы жену.

Йоко по-прежнему предчувствовала недоброе, боялась, что Минору уйдет к ее отцу; все это усилилось, когда она заметила, что Минору заинтригован.

Аракава не сомневался в успехе Nintendo на японском рынке, но не переоценивал ли Ямаути потенциал компании к расширению? На тот момент Аракава многое сделал для Marubeni, было бы непросто думать об уходе из компании. С другой стороны, Ямаути настаивал на неоспоримом лидерстве Nintendo, при том, что компания делала лишь первые шаги в этом бизнесе.

Минору взглянул на Йоко, только-только начавшую получать удовольствие от жизни в Ванкувере. Она была явно против, чтобы он занимался этой работой. Он посмотрел на тестя, который подливал себе скотч. Ямаути подтянул брюки и наклонился вперед в кресле.

У видеоигрового бизнеса есть потенциал, который еще никто в полной мере не использовал, сказал он. Его внушительные инвестиции в разработки окупились, его инженеры учились применять уже протестированные недорогие полупроводниковые технологии в новых продуктах. «Я не вижу границ», — сказал он.

Предложение было простым: Аракаве не нужно уезжать из Северной Америки. Ямаути нужен опыт Минору, полученный там. И, продолжал он, Аракава может руководить процессами на свое усмотрение, став президентом независимого филиала, щедро поддерживаемого Nintendo. Если ему удастся воспроизвести в Америке хотя бы малую долю роста, который показывала компания в Японии, Аракава станет президентом влиятельной компании. «Мы с Йоко должны это обсудить», — сказал Аракава тестю, раскланиваясь перед сном.

Йоко видела волнение Минору. Ее независимость от отца внезапно оказалась под угрозой — она представляла себя посредине неизбежных битв, которые возникнут между ее отцом и Минору. Она боялась, что потенциальное напряжение между этими двумя мужчинами поставит под угрозу ее брак.

Минору идея начать новое дело в незнакомой индустрии интриговала. «Мы с Йоко были выходцами из богатых семей, — рассказывал он впоследствии. — Мы вполне могли не работать, деньги не являлись нашим мотивирующим фактором». Он попытался переубедить Йоко, но та оставалась непреклонной. «Чего бы ты ни достиг, это всегда будет рассматриваться как некий средний результат, потому что о тебе будут думать как о зяте», — говорила она. Она уже скучала по Ванкуверу. Там у нее появились друзья. Она начала брать уроки рисования. Ванкувер был хорошим местом для воспитания двух дочерей. Однако Минору очень хотел взяться за это дело, и в конце концов она сдалась. «Хорошо, — сказала она. — Посмотрим».

Нью-Йорк, центр американского бизнеса и финансов, казалось, выглядел логичным местом для старта американского крыла Nintendo. Йоко очень неохотно покидала Ванкувер в мае 1980 года.

Чтобы смягчить болезненность переезда, Минору решил обставить переезд на восток как семейное путешествие. В день отъезда на машине, груженной чемоданами и игрушками (небольшое количество мебели они отправили грузовиком), началось извержение вулкана Сент-Хеленс.

Вулканические осадки наполнили небо жутковатой оранжевой пылью, разъедавшей автомобильную краску. Семья вернулась в Канаду и пустилась в объезд на восток, через канадские Скалистые горы. Йоко посчитала это зловещим началом.

Они прибыли в Нью-Джерси, где сняли дом в Энглвудских Утесах. Они тщательно рассчитали те деньги, которые принес им проект кондоминиумов. Для них это был вопрос гордости: не просить денег у своих родителей. Йоко так и не воспользовалась кредитной картой от отца, она никогда не принимала деньги от своей матери, несмотря на то что по телефону мать умоляла ее взять эти деньги. «Давай я пришлю тебе денег? Твой отец про это никогда не узнает».

Первым работником Nintendo Of America стала Йоко, которая помогала Аракаве найти место для офиса компании на Манхэттене. Они сняли небольшие апартаменты на семнадцатом этаже в высотном доме на Двадцать пятой улице на Бродвее. Утром они вместе ездили в город, по пути отвозив детей няне.

Йоко контролировала открытие офиса. Она следила за погрузкой-разгрузкой заказанной офисной мебели и оборудования. Несмотря на то что на коробках стояли предостерегающие знаки о хрупком содержимом, водители грузовиков бросали их прямо на тротуар. Когда прибыли рабочие для отделки помещения, она безмолвно стояла в стороне. Один из рабочих открывал коробки и приступал к сборке мебели. Иногда он останавливался, чтобы подождать другого, который занимался подключением электричества и водопровода.

Рабочие приходили между восемью и девятью часами утра. В десять они устраивали часовой перерыв на кофе и в полдень вновь прерывались на обед. Свою работу они заканчивали в три часа дня. Спустя несколько дней такой работы Йоко набралась храбрости и вежливо спросила одного из мужчин о результатах. «Добро пожаловать в Нью-Йорк», — ответил он.

Первой задачей Nintendo Of America было попытаться прорваться на рынок игровых автоматов, годовой объем которого составлял 8 миллиардов долларов; это была самая большая индустрия развлечений в Соединенных Штатах — больше, чем кино и телевидение. Клиентская база этой индустрии была очень узкой: главным образом, ее составляли подростки.

Без присутствия в Америке Nintendo Co. Ltd. едва ли могла много заработать на этом буме. Ее игровые автоматы, созданные и проданные в Японии, лицензировались американскими компаниями через торгового посредника. Nintendo получала лишь малую часть прибыли от прямых продаж на рынке.

Минору и Йоко проводили много вечеров в залах с игровыми автоматами. Они наблюдали из-за спин игроков, пока это не начинало раздражать молодых людей. «Что тебе надо?» — как-то раз рявкнул один молодой человек в футболке с изображением группы Kiss. «Не нужна ли вам работа?» — спросил его Аракава.

Он видел, как дети, замерев, стоят перед автоматами, расположив свои руки на контроллерах; их руки напоминали ему пуповину, соединяющую человека и машину. Он спрашивал детей о том, что именно делает игру хорошей. Аракава понял, что самые успешные игры содержали нечто такое, чего игроки никак не могли объяснить. Слова, которые они использовали для описания, больше подходили для описания близости между людьми. Все выглядело так, как будто игроки и сама игра сливались в единое целое.

Другие отличительные особенности были более очевидны. Игры должны были мгновенно производить впечатление графикой и звуковым сопровождением: игрок должен был полностью погружаться в игру в первые тридцать секунд. И в течение двух минут игры, оплаченных двадцатипятицентовой монеткой, эмоциональный накал не должен был ослабевать ни на секунду. Если игроки за это время не проникались игрой, они больше никогда ей не интересовались. Если же игра их заинтересовывала, в автомат сыпались монета за монетой; иной раз этих денег хватило бы на обед для семьи из четырех человек.

Аракава нанимал на работу подростков, встретившихся ему в этих залах. Они работали в помещении захудалого склада, арендованном им в Нью-Джерси. Там бегали огромные крысы, погрузочный лифт работал от случая к случаю, а его двери постоянно заклинивало. Помещение не обогревалось и не проветривалось. Зимой там было влажно и холодно, летом — невыносимо душно. Игровые автоматы прибывали на кораблях из Японии в порт Элизабет, в Нью-Джерси. Оттуда они доставлялись на склад.

В компании было уже несколько служащих — управляющий складом и несколько подростков, — и все старались как-то помочь. Если мистер А, как американцы прозвали Аракаву (Йоко ненавидела это прозвище, поскольку оно напоминало ей телевизионного персонажа Мистера Ти), не занимался обзвоном клиентов, он работал вместе с шестью молодыми работниками. Как и все, он носил джинсы; как и все, он работал с полной отдачей.


У вас есть интересный материал - (Коды, секреты, статьи, и даже стихи и др.) и его нет на сайте, и вы желаете его добавить. Мы будем вам признательны за наполнение сайта. Найдите кнопку Добавить. и добавьте то, что вам и гостям будет интересно и полезно. Желаем вам хорошего настроения и ностальгии - OldCityRetroGames.ru

 

Категория: О Nintendo | Добавил: Emerald (28-Август-2015)
Просмотров: 221 | Теги: Прибытие в Америку, Глава 5., Game over, Как Nintendo завоевала мир | Рейтинг: 5.0/1
Похожие материалы:
Всего комментариев: 0
avatar

Музыка из игр:

Новогодние и Зимние композиции игр. Macross / Choujikuu Yousai Macross / Макросс (Воздушная Крепость) - Избранное Ecco the Dolphin / Дельфин Экко 


Онлайн игры:

Поддержать.

 

Мой профиль


[ Управление профилем ]
Чат
Поделиться
Что смотрят
Статистика
Яндекс.Метрика

Геймеров на сайте: 10
Гостей: 10
Участников: 0

Сейчас на сайте:

Сегодня сайт посетили
Друзья сайта.
tmnttf best-football radiogameplay Вся правда о ретроиграх и не только! Скачать игры и программы - Торрентыч KinoLegenda

Все права на материал с сайта сохранены и принадлежат их авторам. Любое копирование текста с сайта должно сопровождаться прямой активной ссылкой на наш сайт. Все игры (в том числе и онлайн), эмуляторы, и другие программы и материалы, предоставляются на некоммерческой основе (бесплатно) игры скачанные с этого сайта, носят ознакомительный характер и после ознакомления должны быть удалены. Некоторые материалы доступны на картриджах и других легальных носителях, поэтому могут быть приобретены для частного использования.

OldCityRetroGames.ru © 2011 - 2016 Мобильная версия

%

Используются технологии uCoz